МЕРТВЫЕ МОГУТ ТАНЦЕВАТЬ

Позвольте представить: Джеффри Ли Пирс. Американский человек с тяжелым взглядом и внешностью джармушевского мертвеца. Увлекающаяся натура — когда в 70-х он услышал регги, немедленно отправился на Ямайку знакомиться с Бобом Марли; двадцать лет спустя проделал то же с Японией. Создатель The Gun Club — группы, что соединила ярый постпанк с американскими корнями, с блюзом и рокабилли; отправила национальные мифы прямиком в немилосердное сегодня. Подопечный Дебби Хар ри (она написала про него песню «Under the Gun»). Соигольник Ника Кейва (у Пирса и имя-то — будто из какой-нибудь кейвовской убийственной баллады). Воспитатель Кида Конго Пауэрса (того, что играл с The Cramps и The Bad Seeds, а позже буянил на пару с человеком по прозвищу Хан). Кумир Джека Уайта и Марка Лейнегана. Алкоголик, наркоман, неприкаянный талант. Последние 14 лет Джеффри Ли Пирс лежит в могиле в городе Лос-Анджелесе.

Набор имен, поучаствовавших в этом диске (Кейв, Харри, Лейнеган, Дэвид Юд жин Эдвардс из Woven Hand и прочие лучшие силы сумеречного рока), сам по себе провоцирует на то, чтобы до альбома добраться, хотя единственное имя, которое по-настоящему существенно, написано на обложке.

«We Are Only Riders» — своего ро­да завещание Пирса; все остальные, соответственно, читают его вслух: давний друг и соратник Джеффри по имени Сайпресс Гроув собрал вместе черновики, которые Пирс не успел записать, и предложил его друзьям и почитателям их перепеть.

О постпанке речь не идет — собраны здесь кладбищенское кантри, горестный алкогольный блюз, хриплые поминальные медляки и прочая обреченная мужская музыка; это натуральные песни мертвого человека — в том смысле, что живые таких уже не пишут (во всяком случае, ни Кейв, ни Лидия Ланч ничего лучше не пели последние лет пять). Некоторые вещи и вовсе повторяются по два, а то и три раза — но так даже интереснее: сравните, как те же Кейв и Эдвардс поочередно голосят «Rambling Mind». «We Are Only Riders» — это, конечно, выступление в традиционной и уже несколько опостылевшей системе координат: недопитый стакан, недокуренная сигарета, предчувствие близости гробовой доски; другой вопрос, что у всего этого есть подлинный резон — поскольку искомая доска давно засыпана землей и лежит в могиле в городе Лос-Анджелесе. В сущности, этот диск — про то, что мертвые могут танцевать. При условии, что танец этот будет медленным.

Источник: "Афиша", 15.02.10, у нас опубликовано 16 марта 2010 года